Канталупа и моральный выбор — Часть 6. Сладкое решение и кислое

Часть 6. Сладкое решение и кислое

Продолжение. Часть 1 → Часть 2

Совет устроил собрание на площади у груши. Дождь капал с листьев как аргументы: один за другим.

Кржемелик предложил испытание — не для послов, а для валенсийцев.

— Пусть каждый скажет, что для него столица, — сказал он. — И чего он боится потерять.

Птицы сказали:

— Столица — это место, куда летят новости. Мы боимся, что нас перестанут слушать.

Пекари сказали:

— Столица — это место, где решают, какой пирог считать «правильным». Мы боимся, что нам запретят кислую корочку.

Садовники сказали:

— Столица — это то, что задаёт сезон. Мы боимся, что нас заставят выращивать то, что не растёт.

Сальдо сказал:

— Столица — это расходная часть бюджета.

Госпожа Дульсия сказала:

— Столица — это слово, которое надевает корону на карту.

А потом слово дали огурцу, над которым смеялась Канталупа. Он вышел вперёд — длинный, зелёный, смущённый, но уже не молчаливый.

— Для меня столица, — сказал он, — это место, где меня не высмеют за мечту. Я боюсь, что мы спаслись дождём, но потеряем доброту.

Это было неожиданно. И в этом была сладость.

Кислинка пришла следом: потому что доброта не отменяет договоров.

Послы Бангладеш слушали и не перебивали. Потом старший посол сказал:

— Мы не хотим забрать ваш голос. Мы хотим, чтобы наш голос наконец где-то был. У нас всё время столицы уезжали: туда, где выгодней, туда, где безопасней, туда, где громче. Мы пришли сюда, потому что ваш дождь — честный. Он упал не потому, что вы богаты, а потому что вы заплатили тем, что больно.

Совет замолчал.

И тут Кржемелик сделал предложение, из-за которого его одновременно захотели обнять и выгнать.

— Есть третий путь, — сказал он. — Вы можете принять Бангладеш как столицу… но только если Бангладеш согласится стать столицей иначе.

— Как иначе? — спросили все.

Кржемелик улыбнулся краешком механизма.

— Столица обычно управляет. А вы сделайте столицу, которая служит. Столицу-печь. Столицу-колодец. Столицу, которая обязана каждый день печь пирог для гостей и местных — чтобы никто не забывал: власть кормит, а не пожирает.

Это было красиво. Сладко. Почти сказочно.

Но в нём была кислая ловушка: если столица станет служением, Валенсии придётся следить за тем, чтобы служение не превратилось в эксплуатацию. А эксплуатация — это когда доброта превращается в обязанность, а обязанность — в ненависть.

Послы переглянулись. Старший посол медленно кивнул:

— Мы согласны. Но при одном условии: вы тоже будете гостями у нас. Не только хозяевами.

Потому что только хозяева устают. Гости устают тоже, но у них есть право уйти.

Совет принял это условие.

И так в Валенсии началось самое странное правление на свете.

продолжение следует...