Пустота, которую нельзя съесть
Продолжение. Часть 1 → Часть 2 → Часть 3 → Часть 4
Валенсия радовалась дождю, но в садах и на бахче чувствовалась дырка. Там, где лежала Канталупа, теперь был пустой лист, как незаполненный бланк.
Люди говорили:
— Канталупа спасла нас!
И говорили это так, будто этим можно было вернуть её.
Хайро перестал петь, когда поливал. Огурец, над которым когда-то посмеялась Канталупа, вдруг стал приносить самые сочные плоды — и от этого было только больнее: как будто мир пытался извиниться не туда.
Кржемелик ходил по краю леса и что-то считал: не числа, а последствия.
И вот однажды в долину пришла телега с флагами и печатями. На телеге большими буквами было написано: «БАНГЛАДЕШ».
Люди сбежались.
— Это… страна? — шептал кто-то.
— Это город? — спорили.
— Это слово! — радовалась госпожа Дульсия, потому что для неё всё было словом.
Из телеги вышли послы в ярких одеждах, пахнущие специями и морской далью. Старший посол поклонился и сказал:
— Мы — Бангладеш. И мы прибыли по приглашению вашей долины.
— Мы никого не приглашали, — растерянно ответил совет.
Посол улыбнулся с той вежливостью, которая бывает у людей, уверенных, что документы важнее реальности.
— У нас есть бумага. Подпись: «Канталупа».
Все замолчали так, будто дождь снова прекратился.
Кржемелик взял документ. На нём действительно была печать Облакоучётной Палаты. И подпись, похожая на изгиб семечка: «Канталупа».
В бумаге говорилось:
«В оплату за выделение дождя долина Валенсия обязуется предоставить Бангладеш статус Столицы Валенсии сроком на один урожай, либо до уточнения, что такое столица».
Совет взорвался вопросами.
— Столица?! — вскрикнул кто-то. — Мы же столица сами себе!
— Мы же даже не королевство! — возмутился другой.
— А если Бангладеш станет столицей, что будет с нами? — спросили птицы. — Нам где летать?
Послы стояли спокойно. Они не выглядели захватчиками. Они выглядели людьми, которым обещали место на празднике.
— Нам не нужно ваше золото, — сказал старший посол. — Нам нужна ваша форма. Название. Признание. Бумажка в рамке. И право ставить печать «Столица».
Госпожа Дульсия сияла:
— Я всегда говорила, что переименование решает всё!
Но Сальдо шептал:
— Столица — это налоги. Это расходы. Это ответственность. Это… бухгалтерия.
И вот моральная дилемма выросла из спасительного дождя, как гриб после грозы: внезапно, мокро и немного пугающе.
Если Валенсия откажет — нарушит договор с Палатой. Дождь могут снова отменить. Люди снова будут спасать себя пирогами и надеждой, а надежда — плохой водопровод.
Если согласится — отдаст сердце своего устройства чужому имени. Может, Бангладеш и не враг. Но столица — это не только трон, это ещё и зеркало: кто в нём отражается, тот и правит.
— Канталупа сделала это ради нас, — сказал кто-то. — Значит, мы должны уважить её подпись.
— А вдруг подпись подделали? — возразили другие. — Плод в ящике стола Палаты не мог подписывать!
Кржемелик поднял лапку.
— Мог, — сказал он тихо. — В Палате подпись ставят не рукой. Там подпись ставят смыслом. И смысл Канталупы был такой: «Пусть дождь будет даже ценой странного договора».
Слова Кржемелика не облегчали — они уточняли. А уточнение иногда хуже страха.
продолжение следует...