Продолжение. Начало — часть 1

Кржемелик жил на границе сада и Лесной Канцелярии — так называли лес, где каждый лист считался документом, а каждый пень — архивом. Говорили, что Кржемелик наполовину зверь, наполовину механизм, а на самом деле он был ещё хуже: наполовину загадка, наполовину привычка.

Его видели по-разному. Кто-то клялся, что это маленький лохматый человечек с ключиком в спине. Другие утверждали, что это длинный, как вопрос, зверёк с ушами, которые шуршат, как страницы. Дети считали, что Кржемелик — это просто «тот, кто знает, где спрятано вчера».

Но все сходились на одном:

Кржемелик умел делать невозможное.

Не по-настоящему (настоящего невозможного не бывает), а так, что мир сам начинал сомневаться, было ли невозможное невозможным.

Чтобы позвать Кржемелика, надо было оставить на границе леса три вещи: что-то сладкое, что-то кислое и что-то, о чём стыдно вспоминать. Сладкое и кислое у Канталупы были в природе. А вот третье…

Канталупа вспомнила, как ещё зелёной она однажды посмеялась над маленьким огурцом, который мечтал стать арбузом.

«Ты круглый только в мечтах», — сказала тогда она, и огурец с тех пор рос молча, вытянувшись в углу бахчи, как недосказанная обида.

Это воспоминание было достаточно стыдным.

Хайро бережно вынес Канталупу к границе леса. Там стояла деревянная табличка: «Лесная Канцелярия. Вход по разрешению. Разрешение не выдаём».

Они положили Канталупу на мягкий мох. Она выделила аромат — сладкий. Сок выступил на корке — кислый. А стыдное воспоминание она произнесла вслух, чтобы оно стало предметом, а не тенью.

Лес пошевелился, как человек, который делает вид, что не подслушивал.

Из-за папоротников вышел Кржемелик.

Он оказался маленьким, как чайная чашка, но от него веяло масштабом — как от часовни: вроде бы строение крошечное, а заходишь — и внутри помещается целая вина.

Кржемелик был весь из несовместимостей: мех — и латунные застёжки, глаза — как янтарные кнопки, хвост — то ли беличий, то ли перо, то ли запятая. Он посмотрел на Канталупу так, будто прочитал её до косточки.

— Хочешь и пирог, и семена, — сказал он не вопросом, а диагнозом.

— Хочу, — призналась Канталупа. — Но так, чтобы никого не обмануть.

Кржемелик фыркнул.

— Это уже мораль. А мораль — штука дорогая.

продолжение следует...